Мы с вами одинаково смотрим на судьбу Отечества... Шубарин, протянув огонек зажигалки прокурору, спросил: -- И о том, что я написал письмо в прокуратуру, вы тоже знали давно? -- Нет, представьте себе, об этом я догадался только сейчас.
Я уже лет десять, если не больше, не встречал человека, который бы с волнением произносил слова "Отечество", "держава"... В письме вашем тот же тон, те же интонации, что я слышу сейчас, та же боль за Отечество, державу, и слова эти вы написали с большой буквы... -- Наверное, об этом можно было бы еще поговорить, -- продолжил Шубарин, -- но ночь коротка, а мне еще долго рассказывать, так что и продолжу, с вашего позволения... Теперь я перехожу к сложностям, нравственным и политическим, возникшим неожиданно.
Разговор в Мюнхене произошел до известных августовских событий в Москве, или форосского фарса, как вам будет угодно, до парада суверенитетов, образования СНГ.
Сегодня выясняется, что нет никакого СНГ, мы все предоставлены сами себе.
Нравственная сторона ситуации для меня немаловажна, ибо не из-за денег я ввязался в эту историю.
Когда в Германии я пришел к окончательному выводу, что постараюсь вернуть деньги на родину, я имел в виду всю огромную страну -- от Балтики до Тихого океана.
